Ученый и политический аналитик Вацлав Смил указывает на связь уровня жизни с энергопотреблением: чем более развито общество, тем выше его потребность в энергии. Все предыдущие промышленные революции также приводили к росту энергопотребления. Однако если потребность в энергии растет быстрее, чем инфраструктура, производство и цепь поставок, то неизбежно возникают такие явления, как ценовое давление, политическая напряженность и экономическая нестабильность.

Сегодня мы оказываемся вновь перед лицом очередной энергоемкой промышленной революции. На роль основного двигателя экономического роста в следующем десятилетии претендует искусственный интеллект. А для этого требуются не только более совершенные алгоритмы или производительные чипы, но и много электроэнергии, достаточные сетевые мощности, а еще наличие земли, воды и минеральных ресурсов.

По оценке Международного энергетического агентства (IEA), центры обработки данных использовали в 2024 году порядка 415 тераватт-часов электроэнергии, или 1,5% от совокупного мирового электропотребления. К 2030 году использование электричества дата-центрами должно достичь 945 тераватт-часов, то есть увеличиться более чем в два раза.

Важно отметить, что спрос растет неравномерно. Наибольшую потребность в энергоресурсах сегодня испытывают США и Китай – лидеры по развитию искусственного интеллекта. Европа несколько отстает, но тоже демонстрирует существенный рост: потребление электроэнергии европейскими дата-центрами, по данным IEA, должно превысить к 2030 году 45 тераватт-часов, что примерно на 70% больше, чем в 2024 году. 

Одна сторона медали – кто будет платить за электроэнергию

Электричество не возникает само по себе. Для удовлетворения растущего спроса надо: наращивать генерирующие мощности, расширять и модернизировать сети, а также иметь достаточный резерв, поскольку «новые потребности» концентрируются в определенных районах.

Жители Америки уже всерьез обеспокоены своими счетами за электричество. В конце февраля Белый дом призвал все крупные технологические компании подписать добровольное Обязательство по защите плательщиков тарифов «Rate Payer Protection Pledge», чтобы избежать перекладывания расходов AI-дата-центров за энергию на плечи рядовых потребителей. А поскольку сейчас в США год промежуточных выборов, то политики заинтересованы в снижении рисков и хотят убедить своих избирателей, что домохозяйствам не придется оплачивать гонку AI.

В Китае иная ситуация. Реализация крупных проектов в области энергетики и электросетей без демократических согласований проходит быстрее, а на повестке дня теперь стоит вопрос: какое топливо следует использовать для покрытия дополнительного спроса? По данным IEA, с 2015 по 2024 год спрос на электроэнергию для дата-центров Китая рос ежегодно примерно на 15% и достиг в конечном итоге порядка 100 тераватт-часов. При этом следует отметить, что в ближайшие годы значительную роль в покрытии энергопотребностей китайских дата-центров будет продолжать играть уголь и только в следующем десятилетии заметно увеличится доля атомной и возобновляемой энергии.

В Европе свои проблемы: устаревшая инфраструктура, не соответствующие современным требованиям сетевые соединения и нехватка инвестиций. Так, по данным Reuters, высокая латентность сетевых соединений сегодня сдерживает развитие крупных дата-центров. Для европейских потребителей возможны два сценария развития событий: инвестиции либо ускоряются – и это сразу отражается на сетевых тарифах, либо остаются недостаточно быстрыми – и регион отстает от конкурентов.

Другая сторона медали – как рост потребности в энергоресурсах изменит геополитику

В ближайшие годы как энергетическая, так и ресурсная политика, вероятно, обретут более протекционистский характер. Не обязательно в виде классических тарифов, а скорее в практическом плане: кто первым получит сетевое соединение, чей проект объявят стратегическим, для кого зарезервируют мощности и кому придется самостоятельно строить часть инфраструктуры. А поскольку электроэнергия также является ключевым ресурсом для AI, промышленного сектора и конкурентоспособности государства, то возрастет давление со стороны тех участников рынка, которые хотят: сохранить большую часть мощностей для внутреннего потребления, приоритетно развивать собственную промышленность и увязывать крупные инвестиции с местными интересами.

Не менее важна и скорость процесса. Из-за задержки с принятием политических решений, выдачей разрешений или развитием сети мы можем оказаться не только в хвосте абстрактной инновационной гонки, но и последними в инвестиционной конкуренции. Капитал перемещается туда, где электроэнергии достаточно, подключения – быстрые, а правила – предсказуемые.

Хороший пример в этом плане – соседняя Финляндия. Она сумела позиционировать себя как привлекательное место для размещения дата-центров: прохладный климат, относительно дешевая электроэнергия, развитая инфраструктура и высокая доля экологически чистого производства. В 2024 году Google объявил о намерении инвестировать миллиард евро в расширение своего дата-центра в городе Хамина. А в прошлом году Microsoft заявил, что эффективная энергетическая инфраструктура скандинавских стран становится решающим фактором в расширении местных дата-центров.

А как дела обстоят в Эстонии?

Ситуация в Эстонии делает дискуссию особенно острой. Так, по данным Elering, в 2025 году у нас в стране было потреблено 8,3 тераватт-часа электричества. При этом внутреннее производство электроэнергии составило всего 5,3 тераватт-часа. Иными словам, 37% энергопотребления было покрыто за счет импорта. Подобный дефицит еще не означает кризис, поскольку Эстония – не изолированный остров, а действует как часть регионального рынка. Однако в свете растущего спроса на электроэнергию это вызывает определенные вопросы, причем весьма неудобные для нас.

Крупные страны сейчас ищут пути, чтобы удовлетворить растущий спрос. А Эстонии надо прежде найти ответ на очень простой и жесткий вопрос: где взять электроэнергию для покрытия сегодняшнего дефицита? Мы не можем участвовать в новом инвестиционном цикле наравне со странами, обладающими дешевой электроэнергией, свободными сетевыми мощностями и быстрым подключением. И продолжая затягивать принятие решений по производственным и резервным мощностям, системам накопления электроэнергии и быстрым подключениям, Эстония отстанет не только в области энергетической политики, но и в инвестиционной конкуренции. 

Электроэнергия, сетевые мощности и критически важные сырьевые источники становятся стратегическими ресурсами – и крупные страны в первую очередь будут защищать собственную промышленность и своих потребителей. В этих условиях небольшая страна уже не может рассчитывать, что ее дефицит будет покрываться рынком так же просто, как раньше. Мы должны понять: чем интенсивнее международная конкурентная борьба за энергию, дата-центры и промышленное производство, тем важнее обеспечить в своей стране хотя бы достаточное внутреннее производство и надлежащую стабильность снабжения.

Статья была впервые опубликована 26.03.26 в издании Äripäev.